Продолжение изучения иностранных языков

Ранее описанный процесс изучения инстранных языков усовершенствовался, и досовершенствовался до того, что сейчас опубликована более продвинутая статья на сайте Gomel in English.

Алхимики современности или неразрешимые проблемы

Раньше алхимики искали философский камень и способ превратить что-нибудь простое и подручное в золото. Т.е., каким-то простым действием (например хитрым ударом молотка и словами «крэкс-пэкс-фэкс») сделать из куска глины кусок золота. Закончилось все это тем, что простого способа не нашли (в настоящее время на это нужно потратить огромное количество энергии для ядерных реакций), но попутно было изобретено много чего.

Но алхимики никуда не исчезли. Они до сих пор среди нас, только декорации изменяются.

Здесь хочу выделить отдельный класс т.н. неразрешимых проблем и описать пару их свойств.

Современные примеры

Поиск серебряной пули

Несмотря на то, что многие эксперты прямым текстом заявляют, что нет простого способа решить любую проблему в разработке программного обеспечения, поиск серебряной пули все равно продолжается. Об этом говорит множество найденных серебряных пуль, сообщения о которых постоянно появляются в сети и других СМИ. Их решения простые, один-два пункта, которые чрезвычайно похожи на удар молотком и произношение волшебных слов.

Можно научиться эффективно решать один небольшой класс проблем. Но нельзя научиться решать любую проблему. Можно копить знания и совершенствовать технику и мастерство. Но это будет не абсолютное решение (любая программа может превратиться в оборотня из-за фазы Луны), и не быстрое (качество результата будет повышаться, но медленно). Нет универсального способа написать качественную программу, но нужно использовать весь комплекс методов и средств, на всех этапах разработки и сопровождения для того, чтобы приблизиться к идеалу.

Поиск элексира вечной молодости

Это алхимики как древности, так и современности. В древности правители щедро финансировали поиск вечной молодости, стараясь как выведать что-нибудь за тридевять земель или шпионажем, так и спонсируя отдельных естествопытателей.

В настоящее время в экспертных кругах уже длительное время закреплено и подтверждено мнение, что со старением нужно работать посредством комплекса методов и средств, а один не принесет результат. Однако и в настоящее время имеется большое количество как шарлатанов так и не выглядещих таковыми, которые считают, что одним единственным средством можно решить проблему. Печально, что на них есть большущий спрос со стороны малоообразованного населения, чем они и живут.

В этом контексте можно провести аналогию с автомобилем. Нет одного способа сделать так, чтобы машина всегда ездила исправно и без проблем (кроме как заменить все). Нужно регулярно проводить осмотр, менять масло и фильтры, ездить по правилам, не выходить за нормы эксплуатации, использовать качественное топливо и т.д.. Остается только представить, что человечество если что может починить автомобиль, так как оно его понимает, а биотехнологии ещё не дошли до того, чтобы понимать все в человеке. И даже когда мы будем все понимать, то будет существовать вероятность трагедии.

Знание языка

Имеется ввиду человеческого языка общения.

Язык выучить или знать полностью невозможно, как не свой, так и родной. Носители языка регулярно допускают ошибки и не знают всех слов, даже профессиональные редакторы делают опечатки и могут чего-то не знать. Мы всегда знаем какие-то подмножество языка, например его ядро плюс специфические профессиональные области. Мы можем попробовать выразить свою мысль, но всегда найдется способ сделать это точнее, быстрее или доступнее.

Легко обратить внимание, что на данном поле многие предлагают легкие пути освоения языка. Но царского пути нет, и использовать надо все доступные способы. Мы быстро учимся говорить когда нужно общаться вживую, быстро пополняем лексику если читаем книги, быстро учимся правильно писать если пишем и наши ошибки исправляют, мы можем научиться слышать язык только прослушав множество его носителей. Для результата надо использовать весь комплекс методов и средств.

General Problem Solver

Это мое прогностическое мнение. Не существует универсального AI, решающего любую проблему. Есть много разных AI с разной эффективностью, и естественный интеллект не исключение.

Было и будет много разных интеллектов. Много предлагателей универсальных интеллектов. Много попыток его построить с провалом, но с косвенными плюшками.

Свойства

Все свойства расписаны выше, но здесь их явная систематизация.

Кроме того, мое контекстное определение. Неразрешимая проблема — такая проблема, которая решается частично, но не может быть решена полностью, либо полное её решение слишком затратно; мы можем решить её частично, и улучшить результат, но полного решения нет.

Полезность и бесполезность попыток

Исторически показано, что подобные попытки зачастую не приводят к решению самой проблемы, но приносят большое количество косвенных плюшек и изобретений. С одной стороны, проблема не нешена, а с другой — плюшки есть.

Полагаю, что зачастую получается так, что коэффициент полезность/затраты такого поиска слишком мал и множество усилий уходит впустую.

Множество предложений простого способа

Вокруг проблемы расцветает большое количество предлагателей простого способа решения проблемы, как забесплатно, так и втридорога.

Нет простого способа

Нет унивесального способа, но путь есть. Он тяжелый и трудный, но он есть, и нужно использовать весь комплекс методов и средств для решения проблемы.

Оптимизм

Есть вещи, которые не таковы, какими мы хотели бы их видеть. Очень хочется иметь философский камень, универсальный молоток, элексир молодости и пр.. Но реальность не такова.

Заключение

Когда каркас данного сообщения был готов, то перечитал Брукса (его Мифический человеко-месяц, где есть No Silver Bullet с историей 10 и 20 лет спустя). И с восхитительным удивлением нашел там следующую цитату:

Из всех попыток науки продвинуться в ложном направлении наиболее возвышенны те, которые были направлены на поиск философского камня — вещества, с помощью которого предполагалось обращать простые металлы в золото. Высшая цель алхимии, к которой с рвением стремились поколения исследователей, щедро финансировавшиеся светскими и духовными правителями, — это в чистом виде стремление принимать желаемое за действительное и общепринятое мнение, что вещи таковы, какими мы хотели бы их видеть. Это очень по-человечески. Нужно сделать над собой большое усилие, чтобы смириться с существованием неразрешимых проблем. Стремление вопреки всему найти выход, даже когда доказано, что его не существует, очень и очень сильно. И в большинстве своем мы с большим сочувствием относимся к этим храбрецам, которые пытаются достичь невозможного. Это продолжается и по сей день. Пишутся сочинения о квадратуре круга. Стряпаются лосьоны для восстановления утраченных волос — и неплохо продаются. Рождаются методы повышения производительности программирования — и хорошо расходятся. Мы слишком часто склонны доверять своему оптимизму (или эксплуатировать оптимистические надежды своих спонсоров). Мы слишком часто не хотим прислушиваться к голосу рассудка и обращаем много внимания на продавцов панацей, поющих голосами сирен.

Turski W. M. And no philosophers’ stone, either // Kugler H. J. (Ed.). Information Processing 86. Amsterdam : Elsevier Science, North Holland, 1986. P. 1077-1080.

Fatal Defect & Computer Related Risks

Читаю сейчас книги Fatal Defect и Computer Related Risks. Сначала планировал по отдельности, но придется читать вместе.

Эти книги рассказывают о том, как далеки от совершенства любые компьютеры и о том, к каким последствиям могут приводить различные программные и аппаратные ошибки. Компьютеры глубже проникают в нашу жизнь — они находятся в микроволновках и пылесосах, в автомобилях и самолетах, управляют биржами и опасным химическим производством, роботами и военными системами, выполняя при этом ключевые функции — и постепенно последствия дефектов становятся все более ощутимыми, разрушения более стремительными и масштабными. Цена ошибки возрастает и этому вопросу требуется уделять больше внимания.

Книги написаны в одно время и на одну тему, и, более того, основаны на очень похожем материале. Однако внутри имеют разные приближения к одной и той же проблематике. Computer Related Risks — весьма научная, где изложено все по полочкам и темам, по большей части сухая статистическая информация и тематический и факторный анализ. Fatal Defect — напротив, это книга для рядового читателя, где рассказывается множество различных случаев и историй, а сама книга читается как детектив и является хорошим кандидатом на то, чтобы вдохновить людей в или на данную область (Safety-Critical Systems).

Источники для книг основаны в первую очередь на Computer Risks Forum — это онлайновый ресурс, действующий с 1985 года. Его назначение — оповещение и обсуждение любых проблем, связанных с компьютерными рисками, но в первую очередь фокус ставится на больших системах автоматизации процессов, на системах, проблемы в которых могут приводить к большим экономическим потерям и угрожать здоровью и жизни людей. C самого начала существования форума его модератором является активист Peter G. Neumann (Harvard ph.D., длительное время работал в Bell Labs и ACM), занимающийся им в свое свободное время, — он же автор второй книги на моей картинке.

Необходимость такого ресурса обусловлена несколькими причинами. Прежде всего ресурс предоставляет информацию о том, что скрыто от посторонних лиц в отношении компьютерных систем. Ни один банк не хочет обсуждать публично то, что происходит в его автоматизированных системах, какие ошибки имеют место, и тем более не публикует свое внутреннее программное обеспечение. И легко понять, почему так происходит — люди не хотят, чтобы их ошибки стали достоянием общественности, так как юристы всегда готовы подать иск в суд, конкуренты спешат оклеветать и получить выгоду, а сотрудники национальной безопасности стоят на страже государственной тайны. Считанные программисты рискуют потерять свою работу для того, чтобы высказать публично о том, что имеющиеся системы вполне вероятно могут привести к неблагоприятным и фатальным последствиям в широком масштабе. Однако, такое состояние приводит к тому, что человечеству намного сложнее учиться на своих ошибках, когда причины и хронология катастрофичных событий умалчиваются.

Форум представляет собой место, где информация о дефектах в аппаратно-программных комплексах собирается с различных источников, высказывается и обсуждается. Кроме того, любой может анонимно прислать что-либо, и это станет предметом обсуждения и достоянием общественности. Компьютерные системы нельзя полностью лишить дефектов, но с помощью обратной связи можно улучшить и ускорить процесс учета ошибок прошлого и делать новые системы лучше.

Сейчас две цитаты из книг об одном и том же событии для того, чтобы можно было понять, в каком ключе и как построена каждая из книг и о чем они вообще (перевод мой). В первой из книг кроме самой информации есть множество анализа влияния различных факторов, ошибок в зависимости от предметной области и способов преодоления проблем.

French Air Inter Airbus A320 crash

A French Air Inter Airbus A320 crashed into Mont Sainte-Odile (at 2496 feet) on automatic landing approach to the Strasbourg airport on a flight from Lyon on January 20, 1992. There were 87 people killed and 9 survivors. A combination of human factors (the integration of the controller and the humanmachine interface, and lack of pilot experience with the flightdeck equipment), technical factors (including altimeter failings), and somewhat marginal weather (subfreezing temperature and fog) was blamed. There was no warning alarm (RISKS 13, 05; SEN17, 2; 18, 1, 23; 19, 2, 11).

Крушение французского аэробуса A320 компании Inter Airline

Аэробус A320 французских авиалиний компании Inter Airline потерпел крушение в Mont Sainte-Odile (на высоте 2496 футов) при автоматической посадке в аэропорте Strasbourg во время рейса из Lyon'a 20 января 1992 года. Погибло 87 пассажиров и спаслось 9. Сочетание человеческого (интеграция контроллера и человеко-машинного интерфейса, недостаточный опыт пилотов с новым оборудованием самолета), технического (включая ошибку высотомера) и погодного факторов (температура ниже нуля и туман) объявлены причиной катастрофы. При этом во время происшествия не было сигнала тревоги.

Inside Risks

Slumping with age, the rounded, heavily wooded peaks of the Vosges massif in northeastern France bear their long history with stolid fortitude. Castles, monasteries, and ancient fortifications guard the heights; medieval towns and patchworks of vineyards crouch in verdant valleys opening onto the plains of Alsace, adjacent to the Rhine River. In this part of France, summers tend toward the warm and sunny, though winters in the highlands can be markedly snowy and severe.

Near the nothern tip of the Vosges, Mont Sainte-Odile rises to height of nearly 2500 feet above sea level. Pilgrims flock to the cluster of buildings that crown the peak to pay homage to Sainte Odile, who founded a convent on this site in the eighth century. Tourists trek the serpentine road to its summit for the magnificent view. On a clear day, they can glimpse the city of Strasbourg, about thirty-five miles to the northeast, and the Black Forest in neighboring Germany.

On January 20, 1992, a jet airliner plowed into a pine forest in the highlands near Mont Sainte-Odile. Just seven minutes away from the airport serving Strasbourg, the sleek Airbus A320 aircraft should have being flying at an altitude of nine thousand feet and descending slowly. Instead, it was at roughly twenty-four hundred feet when impact occured at 7:45 in the evening. The airliner sent out no distress signal before the crash. It simply broke radio contact and abruptly vanished from radar. The nine passengers who survived the crash reported they had noticed nothing out of the ordinary until the moment of impact.

Eighty-seven people died in the crash. Darkness, freezing temperatures, thick fog, gusty winds, and deep snow hindered rescue efforts. It took more than two hours for a relief party to locate the wreckage and begin ministering to the survivors. By that time, news of the disaster was already spreading throughout the world by way of a vast electronic web of telephone lines, radio links, microwave transmitters, and the rest of the paraphernalia that constitutes our communal nervous system. As details of the crash emerged, radio and television reports, followed by newspaper articles, conveyed to a receptive audience the raw material to feed an age-old, ghoulish fascination with disaster and tragedy.

The next morning in Washington, D.C., James H. Paul, a staff member of the investigation and oversight subcommittee of the U.S.House of Representatives, noticed a report of the crash distributed by the Reuters news agency. The story bore the provocative headline: "Latest Crash Heightens Controversy over Airbus A320".

The A320's notoriety stems from the innovative technology incorporated in the airliner. Built be a consortium of French, German, British, and Spanish firms working together as Airbus Industrie, this narrow-bodied, twin-engine, 150-seat aircraft was the first of a new breed of airliner in which pilots control the airplane entirely through computers.

Paul's interest in the A320 crash arose in part from his role as one of the authors of a 1990 study called Bugs in Program: Problems in Federal Goverment Computer Software Development and Regulation and in part from a concern he shared with others in the computer world about the difficulties of coping with the faults, or bugs, that plague just about any computer system.

Paul activated his computer's link with the Internet, a labytinthine, worldwide network of computer networks and communications lines that can pass messages — electronic mail — from one computer user to another throughout the system. Using the address RISKS@CSL.SRI.COM, he sent out a copy of the Reuters article. giving his message the title: "Another A320 crash in France." Moments later, the missive arrived at a computer at SRI International, a high-technology research center in Menlo Park, California. There it remained stored until Peter G.Neumann, a principal scientist in the computer science laboratory at SRI, found a moment in his busy day to check the accumulated messages, which he fashions into the frequent reports of the Forum on Risks to the Public in Computers and Related Systems. Neumann made Paul's submission the first item in the report he distributed electronically on January 22, two days after the A320 crash.

Though novel in commercial aviation, the use of sophisticated computer systems to operate and keep high-performance jets in the air is essential for several types of military aircraft. The experimental X-29 military jet, with an unconventional, swept-forward wing design that makes it appear to be flying backward, is aerodynamically unstable, and no human pilot can fly it unaided. Only a computer can make adjustments quickly enough to keep the plane in the air. Already in service or being tested, the F-117A Stealth fighter, B-2 Stealth bomber, and F-22 advanced tactical fighter don't even have mechanical systems to act as backups for their computer controls.

The mechanics of steering an airplane and keeping it aloft were much simpler and more direct in the early days of powered flight. When Orville Wright coaxed the Wright Flyer into the air on December 17, 1903, near kitty Hawk, North Carolina, his whole body came into play to control the plane. Lying prone beside the engine on the lower of a pair of cloth-draped wings, with his feet hooked over a spar, Wright used his arms to raise or lower the flying machine's horizontal front rudder to keep the plane at the proper angle. Cradled in a wooden yoke, his hips controlled wires that warped the wing tips for lateral balance. These hip movements also deflected the aircraft's vertical rear rudder to steer the plane.

The same fundamental principles underlie control of today's highly automated aircraft, but the link between a pilot and the consequences of his or her actions has become much less direct. Even with mechanical controls in a large, modern airliner, there's really no direct connection between the pilot's hand and the airplane's behavior. In a fly-by-wire arrangement, when pilot pushes the plane's control stick to either side to turn the plane left or right, electronic sensors send signals to a set of flight-control computers. Instructions in the form of a computer program allow the computers to calculate what adjustments to make to the plane's rudder, flaps, or wing surfaces called ailerons. The computers, in turn, relay commands via an extensive network of electrical wiring to mechanical devices installed in the wings and tail to make the required changes in position of the movable parts. The plane then banks left or right. The pilot feels a comfortable amount of resistance in the control stick, just as if he or she were maneuvering the plane directly, but it's all a sham. A computer adjusts actuators in the stick to create the illusion of direct control.

In the Airbus A320, flight computers go so far as to tell the pilot how to fly the airplane, for example, by restricting how quickly or how far he or she can bank the airplane to the left or right. That's because the engineers who designed the aircraft gave the flight-control computers full authority to operate the airplane and override a pilot's actions when these actions force the plane into a situation that exceeds its capabilities and structural limitations. Faced with a sudden, wind-induced, stomach-churning drop in altitude, a pilot can react instantly by pulling all the way back on the control stick to nose the plane up, fully confident that the flight-control computers will ensure that the plane doesn't lurch into a deadly stall. At least, that's the theory.

Numerous pilots have complained that such delegation of authority to computers restricts their actions in an emergency. The pilots believe that a flight crew should be able to take any action deemed necessary to avoid crashing into a mountain or collinding with another aircraft — even if it means stressing the plane beyond its tolerances or flying it in an unconventional manner. Ironically, the computer-massaged A320 flies so smoothly and quietly under normal circumstances that both passengers and pilots have little sense that they are flying, and that in itself poses a risk of pilot overconfidence or complacency.

Reliance on computers for such critical functions as flight control also worries some computer professionals, whose experiences with a wide variety of computer systems have invariably demonstrated that no computer operates flawlessly all the time. Bev Littlewood, a professor of software engineering at City University in London, England, has long argues that because it's impossible to guarantee a sufficiently high level of reliability, the use of computers may be inappropriate for critical functions in aircraft, medical equipment, nuclear power plants, emergency communications systems, and other situations in which human life can be placed in jeopardy as a result of a computer failure.

Внутренние риски

Утопая со временем, круглые, поросшие густым лесом пики горного массива Вогезы на северо-востоке Франции несут свою давнюю историю флегматичной силы духа. Замки, монастыри и древние укрепления охраняют высоты; средневековые городки и полосы виноградников покрывают зеленые долины, простирающиеся на равнине Эльзаса, прилегающей к реке Рейн. В этой части Франции летом тепло и солнечно, а зимы в горах могут быть ощутимо снежными и суровыми.

Рядом с северной вершиной Вогезы гора Сент-Одиль поднимается на высоту 2500 футов над уровнем моря. Паломники стекаются в несколько зданий, окружающих пик горы, чтобы воздать должное святой Одили, которая основала женский монастырь в этом месте в VIII веке. Туристы едут по серпантину на вершину, чтобы там насладиться великолепным видом. В ясный день они могут увидеть город Страсбург, который находится в тридцати пяти милях на северо-восток, а также город Шварцвальд в соседней Германии.

20 января 1992 года реактивный пассажирский самолет врезался в сосновом лесу в горах рядом с Монт-Сент-Одиль. Всего семи минутах от принимающего аэропорта в Страсбурге, гладкий аэробус A320 должен был лететь на высоте в 9 тысяч футов и медленно снижаться. Вместо этого, он был на высоте около двадцати четырех сотен футов тогда, когда столкновение произошло вечером в 7:45. Лайнер не посылал ни одного сигнала о бедствии до катастрофы. Он просто потерял радиосвязь и моментально исчез с радаров. Девять пассажиров, которые выжили, сообщили в дальнейшем о том, что они не заметили ничего необычного до момента удара.

Восемдесят семь человек погибло в этой катастрофе. Темнота, температура ниже нуля, густой туман, порывистый ветер и глубокий снег препятствовали усилиям спасателей. Прошло более двух часов, прежде чем поисковая команда определила место крушения и начала оказывать помощь выжившим. К этому времени, новости о проишествии уже начали распространяться по всему миру посредством огромной сети телефонных линий, радио-связи, микроволновых передатчиков и остальной инфраструктуры, которая составляет нашу общую систему связи. Как только прояснялись детали катастрофы, радио и телевизионные выпуски, а затем и газетные статьи передавали принимающей аудитории сырой материал для того, чтобы кормить вековой, омерзительный интерес к бедствиям и трагедиям.

Следующим утром в Вашингтоне, округе Колумбия, James H.Paul, один из сотрудников подкомитета по следствиям и надзору палаты представителей США, заметил отчет о крушении, распространяемого агенством Reuters. История несла провокационный заголовок: «Последняя авария усиливает полемику вокруг аэробуса А320».

A320 известен своим происхождением от инновационных технологий, которые были заложены в авиалайнере. Построенный консорциумом французских, немецких, британских и испанских фирм, работающих вместе под маркой Airbus Industrie, это узкофюзеляжный, двухмоторный, 150-местный самолет, являющийся первым из нового поколения авиалайнеров, которым пилоты управляют полностью посредством компьютеров.

Интерес Paul'a к катастрофе A320 возник отчасти из-за того, что он был одним из авторов расследования 1990 года под названием «Ошибки в программе: проблемы правительственной компьютерной разработки программного обеспечения и его регулирование» и частично потому, что он поделился своей озабоченностью с остальным компьютерным миром сложностями преодоления отказов и ошибок, которые мешают работе практически любой компьютерной системы.

Paul активировал в своем компьютере связь с Интернетом, с лабиринтом, мировой сетью коммуникационных линий между компьютерами, которая может обмениваться сообщениями — электронными письмами — от одного компьютера к другому по всей системе. Используя адрес RISKS@CSL.SRI.COM он отправил копию статьи Reuters со следующим заголовком: «Ещё одна катастрофа А320 во Франции». Моментом позже, сообщение прибыло на компьютер SRI International, высокотехнологичный центр в Menlo Park, штат Калифорния. Там оно хранилось до тех пор, пока Peter G.Neumann, главный научный сотрудник, работающий в научной компьютерной лаборатории в SRI, нашел момент в своем загруженном графике и проверил пришедшие сообщения, которые он в дальнейшем привел к формату форума о компьютерных рисках, работающего в открытом доступе и связанного по теме с надежными системами. Neumann внес как первое сообщение в своем докладе то, что прислал Paul, и отправил отчет 22 января, через два дня после крушения A320.

Хотя повествование идет о коммерческой авиации, использование сложных компьютерных систем для эксплуатации высокопроизводительных реактивных самолетов в воздухе также важно для нескольких типов военных самолетов. Экспериментальный реактивный военный самолет X-29 имеет нестандартный дизайн с обратной геометрией крыла, из-за которого по форме кажется, что он летит назад, он аэродинамически чрезвычайно неустойчив и без посторонней помощи ни один человек не справится с его управлением. Только компьютер может вносить коррективы в полет так быстро, чтобы самолет удержался в воздухе. Уже находятся на вооружении или проходят испытания истребитель F-117A Stealth, бомбардировщик B-2 и многоцелевой истребитель F-22, которые даже не имеют механических систем в качестве резервного способа управления, отличного от компьютерного.

Механика управления самолетом и удержанием его в воздухе была намного более простой и директивной на ранних этапах истории управляемого полета. Когда Орвилл Райт уговорил братьев Райт подняться в воздух в 17 декабря 1903 года, рядом с Kitty Hawk, Северная Королина, их тело полностью было включено в действие по управлению самолетом. Лежа ничком рядом с двигателем на нижней паре крыльев, обытых тканью, с захваченными ногами за перекладину, Райт использовал свои руки чтобы поднимать или опускать передние горизонтальные рули для того, чтобы держать самолет под нужным углом. Качающиеся в деревянном коромысле, его бедра контролировали канаты, которые изменяли окончания крыльев для поддержания бокового равновесия. Эти движения бедрами также влияли на вертикальный задний руль, который направлял движение самолета.

Те же фундаментальные принципы лежат в основе управления в высокоавтоматизированных самолетах нашего времени, но связь между пилотом и последовательность действий стала намного менее директивной. Даже в случае механического управления в большом современном авиалайнере на самом деле нет прямой связи между рукой пилота и поведением самолета. В электродистанционной системе управления, когда пилот двигает ручку управления самолетом в любую сторону чтобы развернуть его вправо или влево, электронные передатчики посылают сигналы множеству компьютеров, ответственных за управление. Инструкции в форме для компьютерных программ позволяют компьютерам рассчитать какие корректировки нужно применить к рулю и закрылкам, или поверхностям крыла, называемого элероном. Компьютеры в свою очередь, посылают команды через обширную сеть электро-механических устройств, установленных на крыльях и хвосте, чтобы выполнить необходимые изменения в положениях подвижных частей. Плоскости накреняются влево или вправо. Пилот чувствует себя комфортно так, как бы он сам двигал ручку управления в простом механическом самолете, где имеет место непосредственное воздействие, но это все обман. Компьютер регулирует все приводы и создает иллюзию директивного контроля.

В аэробусе A320 компьютеры пилотирования зашли так далеко, что они могут сказать пилоту как он должен летать на самолете, например, путем ограничения как быстро или далеко он может переместить крен при управлении влево или вправо. Это происходит потому, что инженеры, которые спроектировали самолет, дали компьютерам, ответственным за контроль полета, полное право управлять самолетом и изменять действия, которые пилот может совершить например в ситуации когда они выходят за конструкционные пределы или возможности. Столкнувшись с внезапностью (ветер, резкое падение по высоте) пилот может мгновенно отреагировать, потянув по максимуму ручку управления для поднятия носа самолета в полной уверенности, что компьютеры будут гарантировать, что самолет не накренится и не потеряет скорость, что будет равносильно смерти. По крайней мере так звучит в теории.

Множество пилотов жаловалось, что такая передача полномочий компьютерам ограничивает действия человека в чрезвычайных ситуациях. Пилоты считают, что экипаж должен иметь возможность выполнять любые действия, которые по их мнению считаются необходимыми например в случае опасности врезаться в гору или столкнуться с другим самолетом — даже если в этом случае идет выход за допустимые плоскости или это похоже на попытку полета в нетрадиционной манере. По иронии судьбы, под контролем компьютера A320 летит плавно и бесшумно при нормальных обстоятельствах, и как пассажиры, так и пилоты мало понимают в том, как они летят, что само по себе представляет опасность чрезмеренной уверенности пилота или его самоуспокоения.

Доверие компьютерам в таких критичных функциях как управление полетом самолета также беспокоит некоторых специалистов в IT, опыт которых в работе с широким спектром компьютерных систем определенно показал, что ни один компьютер не работает безупречно все свое время. Bev Littlewood, профессор программной инженерии в City University Лондона (Англия) уже давно утверждает, что невозможно гарантировать дотаточно высокий уровень надежности, а использование компьютеров может быть неподходящим в таких областях, как управление самолетами, медицинским оборудованием, ядерной энергетикой, в системах аварийной связи, и в других ситуациях, в которых жизнь человека может оказаться под угрозой в результате отказа компьютера.

Horrible Science Books

Несколько раз наблюдал мнение о том, что на первых и вторых этапах изучения иностранного языка можно воспользоваться облегченными вариантами книг. Эта мысль и мне приходила в голову, и один из вариантов её воплощения — чтение книг не взрослого, а более детского возраста. Причина в частности в том, что дети имеют более меньший запас слов.

Когда был на Мальте, то перебрали в нескольких книжных магазинах кучу книг для различных возрастов и остановился на Horrible Science — эти книги относятся к возрасту в 10-12 лет и тематически ориентированы на native-носителей на повышение интереса к различным наукам в игровой и шуточной форме. Покупать на Мальте их было дороже, чем заказывать по Интернету (даже штучно), потому они через пару месяцев приехали почтой.

Сейчас получилось прочитать только первую книгу серии (Angry Animals) и здесь некоторые впечатления.

По ощущениям книга является облегченной, но настолько, чтобы быть простой. Для более-менее нормального чтения нужен запас слов 8k, а лучше 12k.

В книге есть приличное количество сленговых-разговорных выражений (to scoff, poo), игр слов (cow-ard, barf-time) — их напрямую не осиливает обычный переводчик и смысл понятен только из контекста. С одной стороны, можно нахвататься таких слов, с другой стороны, эти слова найти в других источниках сложно.

Очень много приколов (практически на каждой странице, но не всегда умного юмора) и содержание насыщено различными викторинами-ребусами. Ещё встречается большое количество различных фактов и случаев/историй.

С точки зрения обучения языка я бы все таки предпочел ориентированно-облегченные книги (Penguin Readers) или целевые книги по своим интересам.

Rosetta Stone

Завершил полный курс Rosetta Stone для American English (5 уровней).

Начал год назад и на все про все потребовалось полчаса каждый день в течение всего года.

По моему мнению, курс хорошо подходит для изучения всем до уровня Intermediate. В нем отсутствует связь с родным или каким-либо другим языком (учимся напрямую), язык изучается сразу по нескольким направлениям (чтение, грамматика, письмо, восприятие на слух, произношение отдельное и речь), большого напряжения в процессе не требуется.

Год назад доступа к British English по курсу не было, поэтому выбрался American. Различия между ними есть, как в словах (elevator, moustache), так и в произношении (can't).

В программе есть несколько проблем даже после патчей, но жить с ними можно (иногда не хватает слайдов, регулярны ошибки требующие перезагрузки).

Объем словаря в отношении к объему курса очень мал — лексика особо не обогащается. Грамматика без правил, интуитивна, и даже особо не понимаешь, что тебя ей учат (;

Со скоростью выше, чем полчаса в день, я бы не рекомендовал заниматься. Структура курса такова, что каждый модуль отличается от предыдущего и информация через 2 модуля полностью меняется. Если пройти модуль за день, то теряется эффект от повторения. Кроме того, на многих новых конструкциях полезно приостановится и попробовать поиспользовать их в реальном контексте.

Понятия в изучаемых языках

Базовая схема

Для работы с понятиями изучаемых языков (например иностранных, но в общем случае пойдут любые языки, не только разговорные) использую зачастую следующую схему. Понятия можно нарисовать на плоскости в виде некоторых областей. Когда же человек хочет сказать что-то, то это что-то, что он хочет сказать, представимо в виде точки. Например рассмотрим четыре понятия (идти, бежать, ехать, двигаться) и некоторые точки (A,B,C,D):

Когда человек пытается передать информацию с помощью языка, то в его голове находится понятие в одной из точек. Точно точку передать нельзя, так как количество слов языка ограничено, но можно передать где приблизительно она находится и в большинстве случаев этого оказывается достаточно. Например, если мы видим, что кто-то идет, и хотим сообщить об том кому-то, то в этот момент картинка того, как он идет представим в виде точки (здесь это точка A). И здесь мы можем сказать, что он идет, что он не бежит, что он движется, и что он не едет. Различные утверждения из этого списка получают на выходе различные области. Например можно сказать, что "не едет», но это означает очень большую область. Самым точным будет для данной картинки и точки A — «идет и не бежит».

Если мы видим кого-то, и не можем точно сказать, идет он или бежит (точка B), то в этой ситуации можно сказать как «идет», так и «бежит», так и «идет и бежит». Т.о. точка B может быть интерпретирована как "идет», так и "бежит». Аналогичные рассуждения и утверждения можно собрать для C и D.

Субъективность понятий

Естественным образом понятия у каждого свои и области они захватывают разные. Но в общем случае, если мы имеем двух людей, которые часто используют понятие, то они оказываются очень близкими и похожими. В связи с этим им проще передавать информацию друг другу — она будет более точна и с минимумом усилий.

С другой стороны, если взять native-англичанина, и меня, то английское слово у меня и у него будет очень разное. Скорее всего те слова, которые я знаю, будут захватывать для меня более большие области. Аналогично некие узкоспециальные понятия могут быть очень разными для специалиста соответствующей области и для рядового человека.

Необходимость нескольких точек для понимания понятия

Если мы изучаем язык, и видим например незнакомое слово, смысл которого словился в контексте, то результатом является то, что мы имеем одну из точек (например одну из A, B, C, D), связанную со смыслом. Но если она одна или их две, то весьма череповато сразу записывать в словарь то, что мы уже знаем слово. Фактически мы знаем только одну точку, и она в дальнейшем поможет получить другие точки. А когда точек будет достаточно много, то тогда можно считать, что понятие хорошо усвоено.

Упрощение языка

Если для человека язык не является родным, или например подмножество слов используется редко, это ведет к упрощению. Прежде всего, человек знает меньше слов, и поэтому меньшим множеством понятий оперирует. Как результат, он не может при необходимости передать более точный контекст. Но кроме того, зачастую это ведет к другому эффекту. Люди начинают чаще использовать некие общие и нейтральные слова, которые с большей вероятностью не могут могут быть поняты неправильно. На данном примере это использование слова «двигаться» вместо более узких слов.

Как оказывается, на начальном этапе это очень хорошая стратегия. Потому как сложно попасть впросак, и нет необходимости запоминания большого количества понятий (а скорость запоминания новых понятий и их объем ограничены). Но в дальнейшем для понятия уровня необходимо изучать более специализированные понятия, чтобы во-первых, их знать, а во-вторых, уметь ими оперировать.

Сложности использования автоматических переводчиков

Если мы используем например online Google Translate, то из-за его несовершенства он зачастую также упрощает язык и использует более широкополосные слова (образно вместо «идти/бежать» заменяет на «движется»). Это минимизирует потенциальные ошибки, но при этом теряется точность перевода.

Графически это выглядит так:

Здесь Go — английское слово, красное «идти» — русское истинное слово, зеленое «идти» — гугловский перевод. Замечу, что перевод далеко не всегда захватывает полностью оригинал и даже переводное слово (идти) отличается от его смысла.

Во время перевода мы можем воспользоваться оригиналом, или online-результатом. И первый и второй вариант — это некоторый набор областей, на основании которых мы в голове пытаемся решить задачу обобщения и словить то, что хотел сказать автор. Но эти множества областей различны. Первая зависит от нашего опыта работы с языком, а вторая от способностей автоматического перевода. Кроме того, обе они зависят от того, насколько хорошо мы умеем «ловить мысль автора», то есть делать эффективные обобщения.

Особенность в том, что когда мы не имеем достаточного опыта использования языка, первый вариант очень сложно понять. Но по мере изучения языка нам понять его становится все проще и проще. С другой стороны, если мы пользуемся автоматическим переводом, то мы должны довольствоваться некоторым уровнем потери смысла, который преодолеть не в состоянии (из-за того, что он зависит от автоматической системы перевода). Как вывод: чем больше мы не знаем языка, тем эффективнее здесь и сейчас пользоваться автоматической системой. Но. Чем лучше мы знаем язык, тем эффективнее читать оригинал.

Отдельная особенность это то, что читая оригинал, мы совершенствуем свои языковые навыки. То есть, читая оригинал, мы лучше понимаем язык и в дальнейшем лучше работаем с оригиналом. Таким образом, если мы занимаемся поднятием навыков и знания языка, то по возможности нужно работать с оригиналом, и только если что-то срочное, использовать автоматизацию.

Связные слова английского

В английском, как и в других языках, используется ряд связных, оттеночных, логичных и т.п. слов/оборотов, которые знать полезно и почему-то отдельно нигде не видел, чтобы изучали. Но, тем не менее, эта тема по всей видимости актуальна. Сам же считаю, что изучение их является отдельной необходимой тренировкой.

Отдельно и тематически они назваются как «conjunctions», или «linking words».

Ниже — мой список.

Additionally/In addition, …

В дополнение/кроме того, …

After a while …

Спустя некоторое время …

After all, …

После всего/в конце концов …

All in all, …

Вобщем, …

All the time/while, …

Все время, …

allegedly, …

как будто/якобы …

Anyhow …

Каким-то образом …

Apart from X, …

Кроме X, …

Anyway, …

В любом случае, …

Arguably, …

Можно утверждать, что …

Around this time, …

Примерно в это время …

As always, …

Как всегда, …

As a result, …

Как результат, …

As a matter of fact, …

Собственно говоря, …

As an aside, …

В качестве отступления, …

As it turns out, …

Как выясняется, …

As shown below/above, …

Как показано ниже/выше, …

As you mentioned, …

Как вы упомянули, …

Astonishingly, …

Удивительно, …

At first glance/at first sight, …

На первый взгляд, …

At the end,

В завершении/в конце, …

At times,

Временами/время от времени, …

A total of …,

В общей сложности, …

Based on that, …

На основании этого, …

Basically, …

В основном, …

Because of/Due to …

Из-за …

before long, …

вскоре, …

Besides/Likewise, …

Кроме того, …

But by contrast, …

Но напротив/с другой стороны, …

But for X, …

Если бы не X, …

By definition, …

По определению, …

By the time, …

К тому времени, …

By the way/Incidentally, …

Между прочим, …

Certainly/Sure enough, …

Конечно/конечно же, …

Clearly, …

Очевидно, что …

Coincidentally, … / …, respectively.

Соответственно, …

Conversely, …

С другой стороны, …

Currently, …

В настоящее время, …

Despite …, …

Несмотря на …, …

Earlier, …

Ранее, …

Early on, …

На ранней стадии/вначале, …

Even so, …

Несмотря на это …

Even worse/What's worse, …

Хуже того/Даже хуже, …

Eventually/In the end/Ultimately, …

В конце концов/В конечном счете, ..

Ever wonder, …

Вы никогда не задумывались, …

Evidently, …

По видимому/Очевидно/Внешне, …

Fittingly, …

Знаменательно, …

For brevity, …

Для краткости, …

For example/for instance, …

Например, …

For once, …

На это раз, …

Foremost, …

В первую очередь, …

Fortunately, …

К счастью, …

Frankly/To be honest, …

Честно говоря, …

From then on, …

С тех пор, …

Furthermore/On top of that, …

К тому же/кроме того, …

Granted,

Конечно, …

Gradually, …

Постепенно, …

Given this situation, …

Учитывая эту ситуацию, …

Hardly, …

Маловероятно/вряд ли, …

Hence/Consequently, …

Следовательно, …

Henceforth, …

Впредь/Отныне/С этого момента, …

Heretofore, …

До этого времени/Прежде/Ранее, …

Historically, …

Исторически сложилось так, …

Hopefully, …

Надеюсь/Говоря с надеждой …

However,…

Однако, …

I find that …

Я считаю/нахожу, что …

In hindsight, …

Оглядываясь назад/в прошлое, …

I wonder …

Сомневаюсь …

I've no doubt [that] …

Я не сомневаюсь[, что] …

Ideally, …

В идеале, …

In a nutshell, …

В двух словах, …

In a twist, …

По иронии, …

…, in essence, …

…, по существу, …

In many ways, …

Во многих отношениях, …

In my mind, …

На мой вгляд, …

In other cases,…

В других случаях, …

In other words/Put another way, …

Другими словами, …

In particular, …

В частности, …

In practice, …

На практике, …

In short, …

Короче говоря, …

In the beginning, … / At the beginning of …

Сначала, … / В начале [фильма], …

In the same vein, …

В том же духе/роде, …

In truth, …

По правде говоря, …

Indeed, …

Правда/на самом деле, …

Inevitably, …

Неизбежно/неминуемо, …

In/with regard to …

Что касается …

Interestingly, …

Интересно, что …

It appears that, …

Похоже, что …

It is worth noting …

Стоит отметить, …

It is undeniable that …

Нельзя отрицать, что …

It leads to …

Это ведет к …

It so happens, …

Бывает так, …

It seems fitting, …

Это представляется целесообразным, …

It seems to me …

Как мне кажется, …

It's thought that …

Считается, что …

Just curious, …

Просто интересно, …

Just in case …

На всякий случай …

Just then, …

Именно тогда …

…, lest …

…, чтобы не …

Lastly, …

Наконец, …

Later, …

Позже, …

Let's be clear:

Давайте уясним: …

meanwhile/meantime, …

тем временем/между тем, …

Mainly/Primarily, …

Главным образом/В основном, …

Mind you/Keep in mind, …

Имейте ввиду, …

Moreover, …

Более того, …

More specifically, …

Более конкретно, …

Most likely,

Более вероятно, …

Namely, …

А именно, …

Naturally …

Естественно/разумеется/конечно …

Needless to say …

Само собой разумеется …

Next time,/Up next, …

В следующий раз …

Nonetheless/Nevertheless, …

Тем не менее/Но все же, …

Not to mention …

Не говоря уже о …

Occasionally,/By chance, /Every now and then, …

Время от времени/Изредка/Порой/Случайно, …

Of late, …

В последнее время/недавно, …

Offensively, …

Обидно, но …

On average, …

В среднем, …

On the one hand …, on the other hand …

С одной стороны, …, с другой стороны, …

On top of everything else, …

Кроме всего прочего, …

Onсe the X/As soon as X …

Как только X …

Otherwise, …

Иначе/в противном случае …

… other than …

… кроме …

Over time, …

Через некоторое время, …

Partly, …

Отчасти/Частично, …

Per say, …

Само собой, …

Pleasingly, …

Приятно то, что/Что привлекательно, …

Rather, ..

Точнее/Вернее/Скорее, …

Regrettably, ..

К сожалению, …

Sadly, …

К сожалению, …

Similarly, …

Аналогично/Подобным образом, …

So far so good, …

Пока что все хорошо, …

So far, …

До сих пор, …

Specifically, …

В частности, …/А именно, …/Конкретно …

Strangely enough, …

Как ни странно, …

Subsequently, …

Впоследствии/в дальнейшем, …

Surprisingly to us, …

На удивление нам, …

… still …

… все ещё/по-прежнему …

Take into consideration/account …

Учтите/примите во внимание …

That is, …

То есть, …

That said, …

Тем не менее, …

That was how, …

Именно так, …

The bottom line is, …

Суть в том, …

Therefore …

По этой причине/следовательно …

This in turn, …

Это, в свою очередь, …

This time, …

На этот раз …

Though/although, …

Хотя/несмотря на, …

Thus/In this way/Thereby, …

Таким образом, …

[Time] permitting however, …

Если позволит [время], …

To begin with, …

Начнем с того, что …

To ensure that …

Для того, чтобы …

To our knowledge, …

По нашим сведениям, …

To sum up,/In conclusion, …

Резюмируя/В заключение, …

Up close,…

Вблизи, …

We have argued that…

Мы утверждаем, что …

Whereas …

В то время как …

With any luck, …

Если повезет, …

Which is why, …

Именно поэтому …

Worse still, …

Что ещё хуже, …

Worth of all, …

Хуже всего, …

You see, …

Видите ли, …

Список на этой странице будет пополнятся.

Изучение иностранных языков

Сегодня 1 апреля. В связи с этим сразу пишу о том, что этот пост — не шутка.

Здесь написано о том, как лучше изучать иностранные языки. Данная информация собралась в результате обсуждения, и публикуется по просьбе размещения в сети. Себя же не считаю большим специалистом в изучении иностранных языков, но к нижеописанным вещам пришел далеко не сразу и думаю эта информация может оказаться весьма полезной.

Разные навыки

Умение читать, писать, говорить, слушать — это 4 разных навыка. К ним ещё можно добавить 5-й — способность переводить с одного языка на другой.

Важно понимать, что это разные навыки и что их нужно тренировать. Возможно отдельно или специально.

Не раз встречал ситуацию среди IT-шников, когда навык чтения отработан до автоматизма. Но когда нужно что-то сказать, то настает ступор, а потом сыпятся фразы вида «I was sick tomorrow». И с другой стороны видел ситуации, когда человек знает как произносится, и говорит отлично, но как пишется — не знает. Все это — последствия перекосов по данным направлениям обучения.

Лучше чаще и понемногу, чем редко и долго

Заниматься языком нужно постоянно. Лучше каждый день по полчаса нежели раз в неделю полдня.

Практика и правила

Практика тренирует интуицию. При этом все навыки дорабатываются до автоматизма. Но. Есть ряд вещей, которые интуитивно обойдутся слишком дорого, а некоторые — практически никогда (думаю легко найдете примеры в русском языке) и поэтому их нужно вправлять грамматикой.

Понимание контекста

При изучении нужно, чтобы большая часть была понятна. Где-то более 70-80% контекста. Тогда эффективно усваиваются остальные, которые менее 20-30. Если контекст непонятен, то обучение сводится к нулю.

Это одно из фундаментальных свойств при обучении. Если нить разговора потеряна, базовые понятия дисциплины плавают либо неизвестны, полученная информация с реальностью не связана — восприятие и обучение стремительно сводятся к нулю.

Скорость обучения

Поступление новой информации должно быть строго дозировано. Мозг не в состоянии изменится быстро и сразу, он в состоянии в единицу времени усвоить и запомнить ограниченное количество новой информации. Поэтому новые слова должны поступать постепенно. Если превышение (не запоминаются, нет времени) — дозу лучше уменьшить. Если есть свободное время — попробовать выучить заранее.

Перевод 1 к 1

Важно понимать, что большинство слов не переводится 1 к 1. Словарь это только первое приближение. На продвинутом уровне нужно тренировать слово на контексте языка.

Эмоциональность и контекст

Понятия при запоминании по возможности не должны быть сухими. Чем лучше чувствуется контекст, тем лучше запоминание. Если просто смотреть в словарь — то запоминать придется долго. Потом ещё придется долго привязывать слово к контексту в конкретной ситуации. Если же например вы придете с мороза и захотите погреть руки у костра-камина, то выражение «heat up» запомнится сразу и практически навсегда. Чем больше чувств-эмоций-каналов задействовано — тем лучше.

Язык без перевода

По возможности нужно учить сам язык без посредников. Как например это сделано в Rosetta Stone. То есть родной язык вообще убирается. Есть только изучаемый язык и контекст.

Использование техник для запоминания

Например слова запоминаются лучше, если они систематически повторяются. Для этого есть соответствующие системы.

Кроме того, могут быть использованы приемы для улучшения памяти в общем случае — например питание или достаточное кол-во и качество сна.

Блоковое запоминание

Некоторые понятия удобно объединять в блоки, присваивая им какой-то общий смысл, и далее тренировать уже на контексте языка.

Например:

действие о страхе

afraid, scare, fright, ..

мнение, предположение, заявление

think, suppose, seem, claim, assume, ...

сумашедший

crazy, mad, ...

понять, сообразить, представить

find out, imagine, figure out, ...

калечить, испортить, вредить

harm, injure, lame, spoil, ...

хороший, замечательный

good, great, doozy

красивый

beautiful, impressive, nice, lovely

Каждый блок изначально можно приравнять к какому-либо слову или интуитивно словить понятие (одно), что сделать просто. Далее по мере регулярного наблюдения за словами в контексте языка каждое из них обретет свой смысл и начертание.

Если появляется новое слово, похожее на группу, то добавляем его и опять тренируем. Например появляется believe - оно близко по смыслу к группе (think, suppose, seem, claim, assume).

Выбор аудио по адаптированному уровню

По прослушиванию ведущие специалисты советуют использовать не только фильмы, но и адаптированные аудиоматериалы. Например поиском по слову "penguin". Подбираем себе уровень, из него то, что интересно и захватывает, и слушаем в свободное от время.

Запоминание самых частых слов, и только потом редких

Так как скорость запоминания ограничена, и важно постоянно знать контекст, то очевидно, что лучше запоминать сначала те слова, которые чаще встречаются. Например fire extinguisher вряд ли будет регулярно повторятся и отлаживаться в памяти, а другие слова могут встречаться намного чаще.

Как выхватывать редкие слова? Я знаю пока что два способа:

• запоминание тех слов, которые цепляют эмоционально. Если по контексту слово не цепляет, то его смело пропускаю мимо, иначе оно отправляется в систему запоминания.
• чтение авторских текстов (одного автора на протяжении значительного промежутка времени); один и тот же человек обычно использует редкие слова и выражения чаще, чем в общем случае. Например постоянно в тексте встречается for instance вместо for example (хотя означают они одно и то же), или hence вместо therefore.

---

Более широкая информация по данной теме есть в сети. Но по моему мнению, нужно выбирать то, что больше для себя подходит и какие цели ставятся в обучении. Здесь же описанные моменты по моему мнению являются наиболее значимыми.