Фрагмент из книги Джона Лерер «Как мы принимаем решения». Этот фрагмент не про политику и не про веру, а про ошибки человеческого мозга и о механизмах, заложенных в фундаменте нашего мышления.
Если мозг всегда сам себе противоречит, то как же человек вообще может принять какое бы то ни было решение? На первый взгляд ответ кажется очевидным: заставить спорящие стороны прийти к соглашению. Рациональные части мозга должны вмешаться и положить конец всем эмоциональным размолвкам.
Хотя подобное «вертикальное» решение может казаться хорошим — использование наиболее эволюционно развитых частей мозга для того, чтобы справиться с когнитивными разногласиями, такой подход нужно применять с чрезвычайной осторожностью. Проблема заключается в том, что желание закончить спор часто приводит к пренебрежению важными данными. Человек так сильно стремиться заставить замолчать мозжечковую миндалину, успокоить орбитофронтальную кору или приструнить какие-то часть лимбической системы, что принимает в результате очень плохое решение. Нетерпимый к нерешительности мозг — тот, который не выносит споры, — часто сам себя заставляет думать неправильно.
К сожалению, мозг часто уступает соблазну некачественного нисходящего мышления. Взгляните на политику. Избиратели, фанатично преданные какой-то партии, являются классическим примером того, как не следует составлять мнение: их мозг упрям и непроницаем, так как они уже знают, во что верят. Никакие убеждения и новые данные не изменят результата их мысленных дебатов. Например, изучение пятисот избирателей с «сильной лояльностью партии» во время избирательной компании 1976 года показало, что два месяца напряженных дискуссий смогли убедить голосовать за другую партию лишь 16 человек. В рамках другого исследования наблюдения за избирателями велись с 1965 по 1982 год, при этом ученые отслеживали, как менялась их партийная лояльность с течением времени. Хотя в американской политической жизни это был чрезвычайно бурный период — война во Вьетнаме, стагфляция, падение Ричарда Никсона, нехватка нефти и Джимми Картер — почти 90% человек, считавших себя республиканцами в 1975 году, проголосовали за Рональда Рейгана в 1980-м. Произошедшие за эти годы события сумели изменить взгляды лишь немногих.
…
Исследовав каждого из избирателей с помощью функционального магнитно-резонансного томографа, Уэстен (психолог из Университета Эмори) смог увидеть процесс их внутренних рассуждений с точки зрения мозга. Он имел возможность пронаблюдать, как демократы и республиканцы пытаются сохранить свои политические пристрастия вопреки очевидным доказательствам непоследовательности партийных лидеров. После того, как ему предоставили взаимоисключающие высказывания его любимого кандидата, партийно-лояльный избиратель автоматически активизировал те области мозга, которые ответственны за контроль эмоциональных реакций, такие как префронтальная кора. На первый взгляд, эти данные заставляли предположить, что избиратели являлись рациональными людьми, спокойно усваивающими неприятную информацию. Однако Уэстен уже знал, что это не так, поскольку рейтинги Керри и Буша полностью зависели от приверженности испытуемых той или иной партии. Что же тогда делала префронтальная кора? Уэстен понял, то испытуемые используют свои способности к рассуждению не для того, чтобы анализировать факты — рассудок служит им для того, чтобы сохранить свою партийную уверенность. А затем, как только испытуемые находили благоприятные интерпретации представленных им доказательств, беспечно оправдывающие противоречия в речи выбранного ими кандидата, они активизировали внутренние наградные схемы в своем мозге и испытывали прилив приятного чувства. Самообман, другими словами, давал им очень приятные ощущения. « Фактически сторонники конкретной партии как бы прокручивают когнитивный калейдоскоп, пока не получат те выводы, которые хотят, &mfash; говорит Уэстен, — а затем они испытывают большой прилив сил, убрав негативные эмоциональные состояния и активизировав позитивные.»
Этот дефектный мыслительный процесс играет важнейшую роль в формировании мнений электората. Избиратели, являющиеся ярыми сторонниками какой-то конкретной партии, убеждены, что они-то поступают рационально, это их противники иррациональны, однако на самом деле мы все лишь рационализаторы. Ларри Бартелс, политолог из Принстонского университета, проанализировал материалы опросов, проводившихся в 1990-х годах, чтобы это доказать. Во время первого президентского срока Билла Клинтона дефицит бюджета снизился более чем на 90%. Однако когда в 1996 году республиканских избирателей спросили, что произошло с дефицитом при Клинтоне, более 50% заявили, что он вырос. Эти данные интересны тем, что так называемые хорошо информированные избиратели — те, которые читают газеты, смотрят кабельные новостные каналы и могут опознать своих представителей в Конгрессе — отвечали не лучше плохо информированных избирателей. (Многие плохо информированные избиратели не могли назвать имени вице-президента) Согласно Бартелсу, причина, по которой наличие достаточных знаний о политике не избавляет от партийных предубеждений, состоит в том, что избиратели склонны усваивать только те факты, которые подтверждают то, во что они и так уже верят. Если же какие-то данные не совпадали с основными республиканскими тезисами, — а сокращение Клинтоном бюджетного дефецита не укладывалось в традицию представлять либералов мастерами проматывать налоговые поступления, — то эта информация с легкостью игнорировалась. «Избиратели думают, что они думают, — говорит Бартелс, — однако на самом деле они выдумывают или игнорируют факты, чтобы иметь возможность рационально объяснить решения, которые они уже приняли». Как только вы отождествляете себя с какой-то политической партией, окружающий мир корректируется, чтобы соответствовать вашей идеологии.
В такие моменты рациональность становится недостатком, потому что она позволяет нам обосновать практически любое мнение. Префронтальная кора превращается в фильтр информации, который блокирует противную точку зрения. Рассмотрим эксперимент, проведенный в конце 1960 годов когнитивными психологами Тимоти Броком Джо Баллуном. Половина участников эксперимента регулярно ходила в церковь, а вторая половина состояла из убежденных атеистов. Брок и Баллун проигрывали записанное на кассете сообщение, в котором христианство подвергалось жесткой критике, а также, чтобы сделать эксперимент интереснее, они добавили в запись сильные помехи — потрескивание белого шума. Однако слушающий мог убрать помехи, нажав на кнопку, после чего сообщение становилось гораздо более понятным.
Результаты были совершенно предсказуемыми и довольно грустными: неверующие люди всегда пытались избавиться от помех, в то время как религиозные участники предпочитали, чтобы сообщение было сложно разобрать. Более поздние эксперименты, проведенные Броком и Баллуном, в которых курильщики слушали речь о связи курения с раком, дали похожий результат. Все мы заглушаем когнитивный диссонанс посредством добровольного незнания.
…Это достаточно небольшой фрагмент и этой теме посвящено в книге немного больше. Но в общем случае выводы таковы, что наш мозг в любом виде деятельности, в котором имеется уверенность, в состоянии запустить процесс подбора аргументов в пользу и других оправданий. При чем сделать это неосознанно. И относится это к очень разным областям деятельности (мой ребёнок не может быть таким, потому что (длинный список); моя любимая команда проиграла потому что …; плохие медицинские анализы это не факт, что надо что-то делать; … ).
Данный принцип имеет много воплощений (закон Колмогорова 1925 года выпуска), но по факту получается, что это далеко не женская логика, не качество фанатиков, а фундаментальное свойство мозга, которое у кого-то больше выражено, у кого-то меньше, но в общем случае проявляется много где и для эффективного мышления нужно его учитывать.
